Библиотека ОДО

ЭФФЕКТ НЕВАЛЯШКИ. Сериал в рассылке ЭПИЛОГ. Автор: Изабелла Воскресенская

 
 

Снег и слезы 

 

 

Только приехала в город П., как случилась народная беда. Вся страна не отлипала от телеэкранов трое суток, какому-то уроду взбрело голову транслировать ход трагедии в прямом эфире. Москва. Театральный центр на Дубровке, премьера мюзикла НОРД-ОСТ, 23-26 октября. Террористы захватили в заложники целый театральный центр со зрителями, сотрудниками и артистами. Почему-то сегодня пишут, что погибло 130 человек – это неправда! Погибло более 300 человек, в том числе дети и беременные женщины из более тысячи тех, кто был в зрительном зале и на сцене. А еще примерно 4 тысячи человек родственников какой-то безумец собрал всех вместе в школе по соседству. Четыре тысячи человек в замкнутом пространстве актового школьного зала, сходящих с ума за своих близких в течение трех суток!

 

Может, не случись этой трагедии, Григорий Андреевич – директор санатория и не отпустил бы меня на конгресс, но тут даже он помягчел. Конечно, конгресс по Телесно Ориентированной Терапии начнется именно с анализа произошедшего, профессиональности и адекватности психологической помощи пострадавшим и их родственникам. Конгресс проходит в институте Танатотерапии под руководством В.Ю. Баскакова. По иронии судьбы здание института находится на той же улице – Дубровке, совсем рядом с местом теракта. Это какая-то мистика, но через три года в здании Норд Оста состоится выставка моих картин.

 

А сейчас на Конгрессе мы обсуждаем опыт вывода из состояния острого горя сразу больших групп людей, и оказание психологической помощи в момент травмирующего инцидента, потому что так сложилось, что сотрудники института Баскакова были единственными на тот момент, кто оказывал профессиональную психологическую помощь родственникам заложников в момент непосредственного развития этого кошмара. (Правда потом, как всегда, все заслуги себе присвоит институт им. Сербского). Я пыталась выступить на конгрессе с темой исследований на границе физиологических функций и реализации гормонального фона в стрессовом поведении, то есть я пыталась “заземлить” поведение человека на реальные материальные процессы, за что получила возмущение психологов. За меня заступилась группа психиатров из Екатеринбурга. В перерыве они подошли ко мне:

 

– Вы не подскажете, как нам найти Воскресенскую, нам сказали, что она здесь будет. Она вела у нас курс в университете почти пять лет назад по телесноориентированной терапии… Правда, она тогда была “сильно беременна”…

 

– Привет, ребята )))) Не могу же я быть вечно беременной! – улыбаюсь я.

 

– Неужели ЭТО ВЫ?

 

Посмеялись, обнялись… И хотя психиатры “стояли за меня горой”, больше в Институт Танатотерапии меня не приглашали:

 

– Тебе волю дай, – скажет мне Баскаков, – ты поцелуй на молекулярные составляющие разберешь!

 

– Володя! Ну как же не разобрать! Ведь, например, инфаркт он же реален в тканях сердца – там НА САМОМ ДЕЛЕ РАНА!

 

– Когда я говорю “рана в сердце”, я говорю о душе, а ты о мясе! – вздыхает он.

 

– Но ведь есть же понятие психосоматики! Необходим синтез, невозможно изучать функцию отдельно от субстрата.

 

– Мы никогда не поймем друг друга: я – психолог, ты – врач, у нас разное семантическое поле…

 

Это будет моя последняя встреча с В. Ю Баскаковым, с человеком, которого я безгранично уважала. Он не захочет меня понять – жаль. Психологи не изучают анатомию и функции нервной системы. Команда Баскакова не захотела лезть в эти дебри. А вот Петр Петров меня всегда выслушивал с полным вниманием. Он понимал, что важен целостный подход, сбалансированный, а не разрозненный – только медицинский, или только психологический. Человек – целостная система, его нельзя рассматривать “отдельно по кускам”.

 

На конгрессе я пробыла три дня, ночевала у родителей. В родительской семье мне всегда неуютно, но приходится экономить на командировочных. Общаюсь по душам только с отцом. Мобильник оставила мужу в П (мобильники еще роскошь и нас один на всю семью).: на конгрессе он мне не нужен, а у родителей есть домашний, а в П. то у нас домашнего нет… Не дав себе времени погулять по родному городу, возвращаюсь домой в город П., я же теперь работаю официально в санатории, там все жестко и лишних дней “на расслабиться” нет.

 

А тем временем в Питере развиваются другие события…

 

 

*****

 

 

…Женя поехал в Пулково встречать Ладу, возвращающуюся из Бишкека. Это странно, но теперь в Бишкек приглашают только Ладу, они отказались приглашать Петра Ивановича: там Ладка накрутила такую же интригу, как и со мной. Так что деньги остатков компании полностью в руках этой змеи. По дороге из аэропорта Колосов успевает припарковать машину прежде, чем потеряет сознание…

 

Сознание он потеряет минут на десять, и все это время Лада не шелохнет пальцем, чтобы найти помощь. Придя в себя, Женя снова возьмется за руль и доедет до дома. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, он скажет Ладе:

 

– Только Жанне ничего не говори, не стоит ее пугать – я уже в порядке.

 

Он входит в квартиру, снимает куртку и ботинки, отказывается от чая. Дамы будут пить чай на кухне, а как же, ведь здесь гостья с дороги: надо кормить, своего рода уже традиционный ритуал.

 

Женя ложится на диване в гостиной. Жанна все-таки понимает, что муж через чур бледный и “какой-то не такой”:

 

– Милый! Что-то с тобой не так! Давай я вызову скорую…

 

– Нет, не стоит! – отмахивается он.

 

– Да ладно тебе с ума сходить! Ну, устал мужик, пробки на дорогах, дорога из аэропорта напряженная – гололед, полежит и встанет. – Говорит Лада – не трогай его. Пусть отдыхает. Пошли, чай же стынет!…

 

– Белла сказала ЭКГ сделать, а он так и не сделал… – говорит Жанна.

 

– Нашла кого слушать! Врачи только и делают, что пугают на ровном месте, она так свою значимость повысить хочет, а ты пугаешься… – успокаивает её Лада.

 

 

*****

 

 

Через неделю после приезда домой с конгресса сижу в своем кабинете офиса санатория, мне надо дозвониться до Жанны, чтобы договориться о следующей поставке препаратов. Странно, но она не берет мобильную трубку… Тогда звоню Колосову, и он тоже не берет трубку. Звоню на квартирный телефон – никто не берет трубку. Гуляют где-то…

 

Но почему мне так тревожно? Ничего не понимаю. Понимаю только, что мне позарез нужно дозвониться. Звоню на рабочий телефон Жанне, трубку берет незнакомая женщина:

 

– Здравствуйте! Позовите, пожалуйста, Жанну! – говорю я.

 

– А Вы кто?

 

– Я близкая подруга, Изабелла.

 

– Ну, тогда Вы должны знать, раз близкая… – трубка брошена.

 

Господи! Да ЧТО ПРОИСХОДИТ?! Звоню снова на домашний телефон Колосовых, слышу щелчок снятой трубки.. уфф!..:

 

– Это Белла, кто у телефона? ЖЕНЯ! ЭТО ТЫ? Я не могу дозвониться до Жанны…

 

– Же…Же… Же… ня…ня..ня… у… у… у… ум… – Жанна будет заикаться еще полгода.

 

– НЕЕЕЕЕЕТ! Нет! – кричу я в трубку.

 

 

– Я ду…ду…мала он спи…ит на ди..ди.. ване, а он ууу…. Мы у… уже по… по хоронили! А ты не п… п… п… риехала! – в голосе Жанны отчаяние смешано с тяжелой обидой.

 

– Милая! Я же только что от тебя узнала!.. Я же в Москве была…

 

– Я звоонила твоим роодителям Мооскву го…го…ворила твоей се… сестре в Москве, ты не мо.. мо… гла не знать!

 

– Мне не передали! Ты же знаешь, какие у меня родственники!..

 

– Ты врешь! О та… та… ких вещах всегда го… го… ворят, в лю… любом случае! Ты не приехала! Я ждала т… т…тебя! А ты.. ты… н… не приехала!

 

Боже! Боже праведный! Ну, как объяснить, что моя сестра – сука!? Она даже о смерти матери не сообщит мне сразу. И позже, о смерти отца я узнаю не от нее… А пока я просто едва удерживаю трубку в руках, у меня темно в глазах и я не в силах стоять на ногах. На том конце взяла трубку незнакомая мне женщина:

 

– Я мама Жанны, вы можете что-нибудь посоветовать? Я слышала о вас много хорошего. Жанна не в себе, вы простите ее, Бога ради!

 

– Да, вы постарайтесь ее сейчас согреть, она наверняка очень мерзнет. Не говорите с ней, пока сама не захочет, только обнимайте сзади, гладьте постоянно по спине между лопаток, трогайте руки, тело ноги, возврат к телу поможет ей выжить. Пусть пьет теплую воду с лимонным соком и сахаром. Может мне приехать?

 

– Не стоит: Женю уже похоронили, а Жанночка не хочет никого видеть. Мы справимся тут. Петр Иванович часто приезжает к нам.

 

– Ну, тогда я за нее не боюсь: он поможет…. а когда же все произошло?

 

– Сегодня уже девять дней! Инфаркт…

 

– Как это было?

 

– Евгений Игоревич встречал Ладу в Пулково… – и она рассказывает мне все подробности.

 

Я, оглушенная происходящим, кладу трубку… В кабинет заходит Григорий Андреевич:

 

– В чем дело? Что здесь происходит?! Почему ты звонишь по рабочему и по межгороду? Вычту из зарплаты!

 

– Я только что узнала о смерти близкого друга…

 

– А какое отношение ЭТО имеет к работе?! Разрешаю выпить стопку водки и иди работай! И сопли свои вытри!.. Я тебе не за слезы твои зарплату плачу.

 

Вот на этом ты и попадешься, гад! Когда у твоего Главного врача погибнет в автомобильной катастрофе племянник, матери этого мальчика и тетке ты тоже скажешь – “Выпейте водки и пошли работать!”, за эту бесчеловечность они отмстят: продадут свои акции втихую твоему врагу, и у него окажется контрольный пакет, а дальше дело техники тебя свалить…

 

 

*****

 

 

Через пару дней позвонила Жанна:

 

– Же… Же… Женя хотел, чтобы ты помирилась с Л… Л… Ладой! Я тебя очень п… п…. прошу по… по… помянуть Женю вместе с Ладой.

 

– Жанночка! Миленькая! Ты просишь меня о невозможном! – говорю ей, а у самой аж в груди щемит.

 

– Же…Женя хотел! Сделай!..

 

Я звоню Петрову.

 

– Петя! Милый! Что же мне делать? Я не могу… Ну как же быть-то? – Я сдерживаю слезы, чтобы не зарыдать в трубку.

 

– Просто быть и все. Ты никому ничего не обещала и клятв покойникам не давала. Можешь поступать как душа велит. – говорит мне Петр.

 

– Я поняла тебя, Петя! Теперь я с ней встречусь!

 

Я сама позвонила Ладе Владимировой и пригласила ее встретиться в кафе. Сидит, гадина, ждет… Я сажусь за стол молча, не здороваясь. Заказываю себе только пятьдесят грамм водки сразу с расчетом и больше ничего.

 

– Жанна просила встретиться с тобой, она не в себе, только это причина нашей встречи, после которой, я надеюсь, больше никогда тебя не увижу.

 

– Да! Горе то какое! Он фактически умер у меня на руках… – скорбно кивает Ладка.

 

– Потому что ты, сволочь, не вызвала “скорую”! – скриплю зубами я.

 

– Я понимаю, у тебя тоже горе! Но разве я могла знать, что все ТАК серьезно? Он просто спал на диване! Я сама в шоке! – Невинно хлопая своими голубенькими, чистыми, как лед из морозилки глазками, она пытается сделать свой голос мягким и бархатным.

 

– Да, и в машине он ПРОСТО потерял сознание! Видишь! Я и об этом знаю! А ты не отдаешь себе отчета, что он умер из-за тебя! – цежу я сквозь зубы. – И ты не позвонила мне, чтобы сообщить о его смерти, прекрасно зная, что моя сестра ничего мне не передаст.

 

– Я сюда пришла не для того, чтобы выслушивать твои оскорбления! – “просветленный” лик Лады на мгновение превратился в нападающую пасть змеи, но тут же исчез. Или мне померещилось? – Я пришла нашего общего друга помянуть… Он всей душой хотел, чтобы мы помирились. И я прошу у тебя прощения за историю с дизентерией, я просто не могла поступить иначе!

 

– У человека ВСЕГДА есть выбор предать или не предавать, вызвать “скорую помощь” или не вызывать. Твоей жизни и свободе ничто не угрожало: ни когда ты предавала меня, ни когда ты не вызвала “скорую” Колосову. Ни когда ты не пустила нас с Даней на тренинг, ни когда ты науськивала воспитателей против Глеба и распространяла о нем всякую хрень, ни когда объединилась с Зацем против нас. Ты выбрала не сообщать мне о смерти Евгения, хотя у тебя были все возможности это сделать – в одном маленьком городе живем, в соседних районах. Но ты выбрала поступать так, как выбрала… Знаешь, кто ты?..

 

Лада ждет, судя по всему от меня, оскорбление.

 

– …В моей жизни ты – стихийное бедствие. Вот проходит по местности ураган и камня на камне после себя не оставляет. И что же обижаться на него? Бесполезно – он стихийное бедствие, явление природы. Прощать? КОГО? Ураган?! Но нет никакого желания повторять этот “ураганный опыт”. Ты – явление природы, поэтому за прощением – не ко мне, к Господу. Бог простит!.. А тебя, тварь, чтобы я больше никогда-никогда в моей жизни не видела и не слышала!

 

Я одним махом выпиваю водку и со стуком, как будто ставлю жирную точку в этой истории, опускаю пустую стопку на стол. Резко поворачиваюсь и выхожу на улицу.

 

На улице все изменилось: ноябрьская темень, вдруг, сменилась белизной. Я поднимаю к небу лицо, и не понимаю от чего оно такое мокрое – от тающего на щеках первого снега, или от слез. От слез по Колосову, или от слез вдруг нахлынувшей свободы и облегчения, что вся эта история с подколодной змеей наконец закончилась…

 

Заключительную серию читайте в следующий понедельник 28.01.19.

 

Чтобы не пропустить её, присоединяйтесь к нашей группе в контакте: Основы Деятельного Образования.

Подписывайтесь на нашу рассылку в контакте, тогда выпуск придет вам в личные сообщения.

Также подписывайтесь на почтовую рассылку проекта ОДО,  тогда выпуск придет и на почту, а всем подписавшимся – 5 обучающих подарков от авторов проекта ОДО!

 

 

автор: Изабелла Воскресенская rodi@navyki-pokoleniy.ru

редактор: Даниил Воскресенский direct@navyki-pokoleniy.ru

 

 

П.С. Ждём ваших откликов и комментариев! Как вам развитие событий? Что думаете о случившемся? В чем метафора? Чему учит вся эта история? На чьей стороне вы? Пишите!

 
Нажмите сюда, чтобы написать отклик автору
Нажмите сюда, чтобы поделиться записью в соц. сетях

Подпишись на рассылку проекта
«Роды и Семейная психология»

Заполни данные ниже и подпишись на рассылку Изабеллы Воскресенской, чтобы получить в подарок 7 авторских книг Изабеллы на тему беременности, родов и материнства, а так же чтобы регулярно получать все самые свежие статьи проекта, специальные предложения об акциях и информацию о проведении наших мероприятий на свою почту!